?

Log in

Previous Entry | Next Entry

На одной скорости







***
1

Это было подземное кладбище. За домами располагался сход, о котором мало кто знал. Надо было спуститься по нескольким ступенькам на площадку и от нее идти прямо, немного петляя, потому что дорожка извивалась. Она была ни узкой, ни широкой, а как раз. Потом опять ступеньки. Много. Я уже запыхался, когда стены невидно и бесконечно разошлись.
Кладбище было обыкновенным, каким могло бы быть и наверху. То есть убитая ногами степь, заставленная крестами и плитами. Среди них росли редкие деревья, иногда по два, по три сразу, осеняя могилы, никогда больше. Но только далеко над головой, невидный глазу, вместо неба – каменный свод. И так же, как наверху, по нему бежали серые нарисованные облака и висела прибитая круглая луна. Нет, я не заметил, чтобы это был муляж или декорация.
Могилы не были разбросаны хаотически и, наоборот, не сбивались в кучи, а выстраивались в строгие ряды с равными промежутками между ними и между могилами. В промежутках были серебристые проходы: обыкновенная земля, утрамбованная по центру, где ходили, и рыхлая по краям. Там же, по краям, поросшая пробивающейся травой.
Такая же трава, но аккуратно постриженная, покрывала пол – или что там было под ней? – и на могильных участках. Заборчики все свежие, недавно поставленные, кое-где скамейки, с крышами от дождя и без. На некоторых могилах цветы, другие – пустые и по виду позабытые. Там, где все это было видно, конечно, но постепенно терялось, скрывало очертания, утопало в засвеченной дали, только кресты и памятники на свету, ровно и сильно льющем из-за горизонта. Они отбрасывали тени. В зависимости от расположения по отношению к луне – или к чему там? но столь же желтое и круглое – тени удлинялись или укорачивались.
Однако, где была нужная мне могила, я не знал. Поэтому просто пошел вдоль рядов, заглядывая на имена и фотографии.
– Значит, были и фотографии?
– Конечно. Незнакомые все лица.
– То есть вы их не знали?
– Нет, конечно. Не знал.
– И имен?
– Имен тоже не знал. Я же говорил.
– Я помню. А что это за могила?
– Какая могила?
– Которую вы искали?
– Ах да. Не знаю. Этого-то и не знаю. Потому и пришел.
– Понятно. (Он задумчиво постучал карандашом сначала по столу, потом по зубам.) Еще вопросы?
– У меня? (Потому что мне послышалась вопросительная интонация.)
– У меня.
Он помолчал, будто подчеркивая серьезность предстоящего или отбивая абзац, и продолжил с другой, одновременно и отчужденной, и доверительной интонацией. (Теперь будь осторожен, сказал я себе.)
– Не заметили ли вы еще чего-то странного или подозрительного?
– Чего, например?
– Может, какие-то люди. Или странные звуки. Или надписи, которые могли бы нам помочь.
– Нет, ничего такого не было. Я был один. Хотя…
– Продолжайте.
– Так, ничего. Показалось, наверное.
– Говорите. А мы уж постараемся разобраться, показалось вам или нет. Здесь может все быть важным.
– Я даже не знаю.
– Я вас слушаю.
– Разве что свет.
– Что свет?
– Понимаете, на горизонте, ну, где все это сходится (и показал пальцами) лил такой свет. Полоса. Будто из-под земли. И он был очень яркий.
– Неужели?
– Да. И он... Я не знаю…
– Вы сказали: и он…
– Он был как бы мертвый. Или искусственный. Как подсветка такая. Как в театре. Там вообще все напоминало театр.
– Вы уверены? Понятно. (Наклонившись к переговорному устройству.) Уведите арестованного.
– Подождите, я не то хотел сказать.
– Вы сказали: или искусственный.
– Да. Нет. Я не так-то и уверен. И мне могло показаться.
(Неслышно раздвигается дверь и входят двое милиционеров.)
– (Им.) Забирайте, он ваш.
– Я арестован?
– Пока да.
– Но за что? В чем меня обвиняют? Я же пришел, сам все рассказал. Да меня бы тут и не было. Вы не можете так со мной.
– (Машет рукой милиционерам.) Забирайте, забирайте. (Арестованного уводят, тот оглядывается.) (В переговорное устройство.) Людочка?
– Да, Виктор Петрович.
– Машину мне, пожалуйста, и поскорее.
– Машины нет, Виктор Петрович. Будет только через два часа.
– Я сказал: поскорее.
– Слушаюсь, Виктор Петрович.
(Нажимает на разъединяющую кнопку. Встает. Проходит к стене и выключает свет. Комната погружается в темноту, будто гаснет. Проходит к занавешенному окну. Отдергивает занавесь. Вечер, и в комнате лишь немного светлеет. Но человек у окна виден, нарисовавшись. За окном горят огни. Всматривается в светлеющую в сравнении с комнатой улицу. Задумчиво трет подбородок.)
– Значит, говорите, мертвый свет. Но я все равно не понимаю.
Опираясь о подоконник, смотрит в окно.
2

Возле могилы на скамейке сидел человек. Длинные, вероятно, белые волосы растрепались по плечам. Человек был в футболке и тренировочных штанах. Я вошел и присел рядом с ним.
– Давно ходишь?
– Недавно. А что?
– Нашел что-нибудь?
– Ничего не нашел.
– Вот и я тоже. Ничего не нашел. Кто у тебя здесь?
– Не знаю. Никого, кажется.
– Повезло. А у меня дочь. (Кивая на могилу.) Жалко. Молодая совсем.
Подвинувшись на скамье, вынул из кармана платок, расстелил. Из спортивной сумки, оказавшейся у ног, достал закуску: два яйца, помидор, свежий огурец – и бутылку водки. Затем – стакан. Ножом, вынутым из той же сумки, разрезал помидор и огурец пополам. Я завороженно следил за его действиями.
– Угощайся.
Облупил яйцо. Налил водки в стакан. Говорил задумчиво:
– Никого у тебя здесь нет. Тогда зачем пришел? Подозрительный ты. Что здесь вынюхиваешь?
– Я не вынюхиваю.
– Вынюхиваешь. Пей давай.
– А вы?
– Я следом, не бось.
Водка, нагревшись в сумке, была теплой. Закусил половинкой помидора.
Старик налил себе.
– Ходил туда? (Он показал на слепящую черту на горизонте. Я покачал головой.) И не ходи. Совершенно, я тебе скажу, бесполезно.
Выпил, закусив яйцом. Широко открыв рот и запрокинув голову, задумчиво жевал.
За нашими спинами у ограды стал собираться народ. Немного, человек 5-6, судя по движению и обступившим нас теням. Я не решался оглядываться. Еще я заметил, что луна – или что-то вместо нее – светила очень ярко, даже глазам больно, если взглянуть прямо на нее, то есть было хорошо видно, я что имею в виду, и при этом сохранялось ощущение глубоких сумерек.
– Нет у него здесь никого, – сообщил старик собравшимся, не оборачиваясь. – Видали?
За спиной кто-то хихикнул.
– А чего пришел тогда? – спросил грубый голос, судя по тембру, не тот, что хихикал. Я смотрел на тени. Одни были длинные и очень худые, а другие, напротив, низенькие и толстые.
– Вот и я тоже спрашиваю: зачем?
– А он сам не знает, – засмеялся кто-то третий.
– Не знает – расскажем.
Он налил другой стакан, выпил, аккуратно промокнул пальцами губы.
– Извиняюсь, с собой заберу. (Запихивая в карман.) Ну все, бывай. Тебе еще выбираться отсюдова. – Встал и пошел к выходу, неслышно прикрыл калитку за собой.
Я тупо смотрел на оставленные яйцо, половинки огурца и полпомидора перед собой. Поднял голову. Старик удалялся по лунной дорожке. У одной изгороди задержался, отворачивая проволоку, служившую запором. Вошел и скрылся в одной из могил. Их за оградой было две: одна пониже, вероятно, давняя, просела, другая – свежее и выше. Он скрылся в той, что свежее.
На плите передо мной было написано: Анастасия Петрова. Я знал только одного Петрова, учился с ним в школе. Высоченный ростом и был очень хороший математик. У него все списывали. И больше никаких Петровых в моей жизни не было.
Народ за моей спиной тоже рассосался. Они скользили по дорожкам от меня в разные стороны и исчезали в могилах. Я тоже поднялся. Надо было, как выразился этот вредный старик, выбираться отсюда.

Метки:

Latest Month

Май 2013
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner